Жизнь Московского авиационного центра

Московский авиационный центр — уникальное и единственное в своем роде учреждение России: оно в основном осуществляет эвакуацию пострадавших с места крупных ДТП, а также занимается тушением пожаров, поисками пропавших людей в лесах.

img_20160913_124528

МАЦ, созданный в мае 2003 года в целях развития авиационных технологий и обеспечения безопасности жизнедеятельности города, с 9 сентября этого года перешел на круглосуточное дежурство. Сделано это для более эффективной работы по предупреждению и ликвидации последствий ЧС.

С самого начала

Сначала вертолеты Московского авиационного центр базировались на подмосковном аэродроме Быково, сейчас — в Остафьево. Офисное помещение летного отряда авиацентра “спряталось” среди автосервисов и бизнес-центров в Щербинке.

“Идея создания авиаотряда в Москве родилась в начале 2000-х годов. Тогда впервые Москва пришла к выводу, что без авиационной составляющей нормально развивать, реагируя на экстренные случаи, город невозможно. И тогда было организовано строительство вертолетных площадок, в основном, при городских клинических больницах. Сначала их было построено пять”,- рассказывает директор МАЦ Кирилл Святенко.

Он проводит нас по коридору авиацентра. В стеклянных кабинетах кипит работа: одни летчики о чем-то бурно беседуют, другие размышляют над документами, третьи что-то показывают коллегам на картах.

“Сначала у нас было три вертолета, которые закупил город. К 2005 году — уже четыре. Вскоре было принято решение о приобретении медицинских вертолетов. Выбор пал на немецкие вертолеты, они наиболее полно отвечали требованиям безопасности и качеству. Первый вертолет BK117С-2 получили в 2007 году и начали выстраивать медицинскую составляющую нашей деятельности. Никто ранее такого не делал и не знал как. Питер, Екатеринбург пробовали, но не получалось”, — добавляет Святенко.

Сегодня в авиапарке МАЦ уже десять современных многофункциональных вертолетов, стад которых сооружено 29 площадок, шесть из которых находятся на территориях лечебных учреждений Москвы, одна — на 35-м километре МКАД, а 22 размещены в Троицком и Новомосковском административных округах.

Девятого сентября противопожарный вертолет и экипаж Московского авиационного центра заступил на круглосуточное дежурство на аэродроме Остафьево. Данная мера принята для еще более эффективной работы по предупреждению и ликвидации последствий ЧС.

“Задачи растут, надо быть готовым к реагированию на ЧС в любое время. Почему сделали это сейчас? Подготовить технику, летчиков, чтобы они в течение суток были готовы — это требует определенной подготовки”, — говорит Святенко.

Многие считают, что МАЦ относится к МЧС России, но это не так. Все авиационные работы на территории столицы выполняют именно вертолеты Московского авиационного центра, а не МЧС. Авиацентр тесно работает с департаментом здравоохранения российской столицы, а его учредителем является правительство Москвы — эти функции выполняет департамент по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и пожарной безопасности столицы.

img_20160913_124754

Директор МАЦ Кирилл Святенко возле медицинского вертолета

“Мы обеспечиваем доставку медицинских бригад к месту ЧС. У нас в МАЦ тоже существует медбригада. В ее составе — врачи-спасатели”, — отмечает Святенко.

Интересно, что обычные врачи не имеют права входить в зону ЧС. Они приступают к оказанию помощи людям только после того, как пострадавших из зоны происшествия доставят до них спасатели.

“В 2014 году сошли вагоны на метро “Славянский бульвар”. Это была зона ЧС. Врач туда не имел права войти. Могли только спасатели. Наши там были”, — вспоминает помощник директора по организации летной деятельности и обеспечению безопасности полетов Михаил Щежин.

Селфи во время ЧП

Авиацентр оборудован тренажерами, которые необходимы для тренировок летчиков. Готовятся на них спасатели практически каждый день, независимо от стажа работы.

Мы проходим в один из самых значимых кабинетов авиацентра: здесь летчики учатся и работают над ошибками, совершенными на практике.

На интерактивной доске изображается схема полета каждого воздушного судна. Нам демонстрируют, как один из вертолетов вылетел с аэродрома, добрался до места ДТП, эвакуировал пострадавшего и доставил его в больницу. Полет сопровождается звуком — переговорами летчиков с диспетчером.

“Здесь ведется разбор полетов. Все видно, на каких скоростях, высоте летел вертолет”, — отмечает Щежин.

Командир воздушного судна BK 117С-2 Алексей Перов рассказывает, что летать над столицей совсем не просто, пусть это и красиво выглядит. В Москве большое количество рекламных растяжек, ЛЭП, высотных зданий, но не только это осложняет работу спасателей. Еще одна неприятность — зеваки.

“Когда вертолет садится, они, вместо того, чтоб отойти, делают селфи. Остается пять метров до земли, и тут выскакивает человек и начинает фотографироваться. А у нас лопасти, винты”, — отмечает пилот.

При тушении пожаров вертолеты забирают воду из специальных мест на Москве-реке, но когда времени долететь до них нет, вода забирается в любом месте. Во время купального сезона зеваки поджидают спасателей и в водоемах.

“Когда торфяники горели, подлетаем, зависаем. Люди купаются, со всех сторон дым, а им все равно… У нас был такой случай. На Ми-26 забираем воду из реки, человек плывет. Пришлось подождать, пока проплывет, — говорит Перов.

img_20160913_131527

Летчики МАЦ за работой

Лучшая техника

На аэродроме Остафьево в длинном светлом ангаре стоит техника Московского авиационного центра. Здесь ее каждый день проверяют на готовность к работе, моют после трудового дня, здесь даже штопают порванные корягами и камнями водосливные устройства вертолетов — для этого в ангаре стоит швейная машина.

“У нас самая лучшая техника, потому что нам уделяют должное внимание. Это, например, медицинский вертолет. Он оборудован всем необходимым. По сути, это настоящая мобильная реанимация”, — поясняет Святенко, говоря о характеристиках вертолетов.

dsc04884

Директор ГКУ “МАЦ” Кирилл Святенко и корреспондент РИА Новости Марина Найденкова

Также он отмечает, что в ближайшее время в авиацентре планируется обновление техники. О том, какие вертолеты поступят в центр, директор МАЦ не говорит.

Сегодня благодаря вертолетам центра помощь спасателей может прибыть в любую точку Москвы за семь-десять минут. Такая оперативность далеко не всегда по силам каретам “скорой помощи”. После прибытия к месту ЧП летчик самостоятельно выбирает место для посадки машины. Естественно, оно должно быть как можно ближе к пострадавшим.

“Садимся везде: и на МКАД, и на футбольных полях, и на школьных площадках. С последними — очень аккуратно. Если во второй половине дня происходит посадка, то это более безопасный вариант: школьников в это время на территории учебного заведения может и не быть вовсе”, — говорит командир авиационного звена второй авиаэскадрильи Вячеслав Обревко.

Руководство авиацентра с гордостью отмечает, что за 13 лет работы в воздухе спасатели не потеряли ни одного человека. На сегодняшний день с начала года вертолетами МАЦ спасено уже около 700 человек.

Спасатели центра сильнее всего переживают, когда участниками в происшествиях страдают дети: после того, как они доставляют маленьких пациентов в больницы, они звонят их мамам и интересуются состоянием ребятишек.

Перов рассказывает, что помнит каждого ребенка, которого спасал. “По именам, фамилиям, может, и не помню всех. Но лица помню каждого”, — говорит он.

Кто делает МАЦ

Директор МАЦ Кирилл Святенко отмечает, что работа в центре специфическая, требует определенного склада характера.

Почти все летчики авиацентра — бывшие военные, многие из них прошли через горячие точки. В команде МАЦ есть даже девушка-летчик. Раньше она работала в МЧС России, после перешла в авиацентр. Сегодня она переучивается для службы на вертолете BK 117С-2 и в ноябре приступает к полетам.

“У нас здесь самые сливки”, — говорит начальник инспекции по обеспечению безопасности полетов МАЦ Александр Арбузов.

Он отмечает, что в авиацентре трудятся не только заслуженные летчики России, немало здесь и молодых специалистов.

“Я из семьи военных, в детстве появилась мечта стать летчиком. В ДОСААФ попал в свое время. Пошел в армию, потом пришел сюда. Сейчас работаю на медицинском вертолете”, — делится своей историей командир первого авиационного звена второй авиаэскадрильи Александр Кузьменко.

Врач-спасатель анестезиолог-реаниматолог отделения специализированной санитарной “скорой помощи” Дмитрий Бобров до МАЦ служил в ВДВ. Потом написал резюме, разместил в интернете, прошел отбор в центр.

“Иногда после выезда на происшествие весь оставшийся день думаешь о случившемся. Расслабиться помогает занятие стрельбой, музыка”, — рассказывает он.

Бобров отмечает, что самое страшное, с чем приходится сталкиваться на работе — это безответственность взрослых. “Когда родители садятся за руль в нетрезвом состоянии, разбиваются насмерть, и дети в тяжелом состоянии — это страшно”,- говорит он.

В июле 2013 года рейсовый автобус, следовавший из Подольска в Курилово, столкнулся с грузовиком, который перевозил щебень. Погибли 18 человек.

“Мы работали на многих страшных происшествиях… Когда КАМАЗ перевернулся, один летчик управлял вертолетом, другой спустился на землю и руками разгребал щебень”, — вспоминает Щежин.

img_20160913_115931

Командир второго авиационного звена первой авиационной эскадрильи ГКУ МАЦ Хистяев Александр (слева) и помощник директора по организации летной деятельности и обеспечению безопасности полетов Михаил Щежин.

Несовершенство законов

МАЦ — уникальное в своем роде учреждение. Он работает по законам гражданской авиации, которые иногда, можно сказать, не подходят для него.

“Все законы написаны под нормальные регулярные авиакомпании. Все правила перевозок, авиационные правила заточены на них. А мы работаем под эгидой гражданской авиации, но специфика наша единичная, и здесь у нас проблемы”, — говорит Святенко.

Например, вертолет МАЦ летит на тушение пожара в столице — машина оборудована водосливным устройством ВСУ-5 или ВСУ-15, однако, по закону, над городом запрещено летать с внешней подвеской.

“Построили Москва-Сити. Отметка здания — 380 метров. Самый высокий подъемник, который используют пожарные, может вытащить стрелу до 110 метров. А остальные 200 метров? Только вертолетом можно снять человека. Машина спускает либо лебедку со спасателем, либо транспортную спасательную кабину. Но в гражданской авиации она запрещена к использованию”, — отмечает Святенко.

Руководители авиацентра пытаются внести изменения в законодательную базу, однако, по их словам, это очень непростой и долгий процесс.

img_20160913_140146

Команда МАЦ на аэродроме Остафьево

Текст: © РИА Новости. Марина Найденкова

https://ria.ru/moscow/20160915/1477016932.html